Автор:
Петр Анатольевич ПолетаевII.8.4 Вариативность ударений
В настоящем разделе рассмотрим примеры из русской поэзии с варьированием ударений, имея в виду, как устаревшую их вариативность, так и допускаемую современными орфоэпическими нормами.
[525]
II.8.4.1 Устаревшая вариативность ударений
Прежде всего, обратим внимание на устаревшее ударение в слове «кладбище» в одноимённом стихотворении (1792):
Мимо кладбИща спешит...
Такое старое ударение в этом слове было общепринятым в литературном языке XIX в. Его мы встречаем «даже у Пушкина», как выразился Горбачевич (315), но ещё и у Лермонтова, Баратынского, Никитина, Фета, Алексея Толстого и др.
Еще в Словаре Российской Академии (1909) предпочтительным считалось старое ударение, хотя уже было известно и современное (315).
Оно встречается и поныне в поэтической речи (8), хотя отклоняется от современной литературной нормы (9), требующей ударения на первом слоге как в единственном, так и во множественном числе: «клАдбище» и «клАдбища» во всех формах склонения этого существительного.
Его мы находим и в стихах Хлебникова:
Но зачем устами ищем
Пыль, гонимую кладбищем...
«Гонимый — кем, почем я знаю?» (1912).
Когда широкая зола
Угасшего кострища
Над входом в звездное кладбище
Огня ворота возвела...
«Когда над полем зеленеет...» (1912)
И даже в стихотворении советских поэтов:
[525]
Вот вспомнишь так - и запахом знакомым
Пахнут ветра от этих дальних мест.
Есть церковь на горе под Вязосковом
И на кладбище деревянный крест.
Дудин. «Мать» (1943)
Кто-то стонет на тёмном кладбИще,
Кто-то глухо стучится ко мне,
Кто-то пристально смотрит в жилище,
Показавшись в полночном окне.
..................................
Кто-то стонет всю ночь на кладбИще,
Кто-то гибнет в буране - невмочь,
И мерещится мне, что в жилище
Кто-то пристально смотрит всю ночь...
Рубцов. «Зимняя ночь» (1967):
Хотя в более раннем стихотворении Рубцов применял и современную литературную форму:
И так в тумане омутной воды
Стояло тихо кладбище глухое,
Таким всё было смертным и святым,
Что до конца не будет мне покоя.
«Над вечным покоем» (1965)
Отказавшись от старого ударения, вместе с тем, в прилагательном «кладбищенский» мы продолжаем его ставить не на первый, а на второй слог: «кладбИщенский».
[527]
«Гибкость звукового материала Пушкин увеличивал варьированием ударений», - отметил Орлов (203) и привёл следующие примеры:
Земля вздрогнУла под ногой
«Руслан и Людмила» (1817-1820). Песнь первая.
Поднялся вихорь, степь дрогнУла.
Там же. Песнь третия.
Семья вздрогнУла
«В еврейской хижине...» (1826)
Он вздрОгнул как под топором
«Полтава» (1828-1829).
Как труп недвИжим оставался
«Кавказский Пленник» (1820-1821).
НедвИжим, строен он стоит
«Шумит кустарник...» (1830)
Я сиживал недвИжим и глядел
«Вновь я посетил...» (1835)
Ужель один недвИжим будет он
«Была пора...» (1836)
Взор открыт и недвижИм
«Утопленник» (1828)
[528]
Он угасает недвижИм
«Герой» (1830)
Богатыря призраАк огромный
«Руслан и Людмила». Песнь вторая.
Глазами страшный прИзрак мерил
Там же. Песнь первая
С веселым прИзраком свободы
«Кавказский Пленник»
И всё язЫком, сердцу внятным
«Послание к Юдину» (1815)
На языке; тебе невнятном…
«Иностранке» (1822)
Мой борзый конь, мой конь удАлый
«Какая ночь...» (1827)
Товарищ юности удАлой
«Граф Нулин» (1825)
С плеч удаАлую башку
«Делибаш» (1829)
[529]
Кричит наездник удалОй
«Руслан и Людмила». Песнь вторая.
Роптала юность удалАя
«Полтава»
Люди вы молодые, силачи удалЫе
«Будрыс и его сыновья» (1833)
А там пошлю на удалУю
«Прозаик и поэт» (1825).
Рассмотрим далее ещё примеры с прилагательном «окровавленный» в котором устаревшее ударение было смещено в отличие от современной нормы (9) с третьего слога с на предпоследний:
Пускай, ударя в звучный щит
И с видом дерзновенным,
Мне слава издали грозит
Перстом окровавлЕнным...
«Мечтатель» (1815)
К ногам красавицы надменной
Принес я меч окровавлЕнный.
«Руслан и Людмила». Песнь первая.
Пред ним roast-beef окровавлЕнный,
И трюфли, роскошь юных лет,
[530]
Французской кухни лучший цвет,
И Стразбурга пирог нетленный.
«Евгений Онегин». Глава первая, XVI строфа.
Стрела выходит из колчана -
Взвилась - и падает казак
С окровавлЕнного кургана.
«Кавказский пленник». Часть первая.
Интересно, что и у Лермонтова в поэме «Черкесы» (1828) мы находим те же две последние пушкинские строки (плагиат или забывчатость, что эти строки родились не в его голове?):
Но вот они стрелу пускают,
Взвилась! и падает казак
С окровавлЕнного кургана...
Строфа II.
Такое ударение в указанном прилагательном использовано Лермонтовым и в поэме «Беглец» (1837 - 1838):
С окровавлЕнными ногами
От острых камней и кустов,
Я шел безвестными тропАми
По следу вепрей и волков.
Здесь нужно обратить внимание ещё и на и устаревшее ударение в слове «тропами», вместо требуемого норомой: трОпами (8,9).
Устаревшее ударение в прилагательном «окровавленный» встречаем и у Гумилёва в стихотворении «Персидская миниатюра» (1919):
[531]
С копьем окровавлЕнным шах,
Стремящийся тропой неверной
На киноварных высотах
За улетающею серной.
Вместе с тем заметим, что поэту было известно и современное звучание этого прилагательного, использованное в более раннем стихотворении «Манлий» (1908) , которое мы цитировали в разделе «Диалектизмы»:
Для чего ж в полдневной хмаре,
Озаряемой лучом,
Возникает хмурый Марий
С окровавленным мечом?
У Пушкина находим ещё следующие примеры устаревшей вариативности ударений:
СчастлИв уж я надеждой сладкой,
Что дева с трепетом любви
Посмотрит, может быть украдкой,
На песни грешные мои.
«Руслан и Людмила». Посвящение.
В кровавых битвах супостата
Себе я равного не зрел;
СчастлИв, когда бы не имел
Соперником меньшого брата!
Там же. Песнь третия.
[532]
Он был любим... по крайней мере
Так думал он, и был счастлИв.
«Евгений Онегин». Глава четвёртая, LI строфа.
Трепещет, не находит слов,
Он счАстлив, он почти здоров...
Там же. Глава шестая, строфа XIV.
Отшельник, мирный и безвестный,
Остался в счАстливой глуши,
С тобой, друг милый, друг прелестный,
С тобою, свет моей души!»
Там же. Песнь пятая.
Садятся на коней ретивых;
Вдоль берегов Днепра счастлИвых
Летят в клубящейся пыли...
«Руслан и Людмила». Песнь первая.
Ученый малый, но педант:
Имел он счАстливый талант...
«Евгений Онегин». Глава первая, V строфа.
В кратком прилагательном «счастлив» современное ударение должно ставиться на первый слог: «счАстлив», а в полном прилагательном «счастливый», наоборот, - на предпоследний слог: счастлИвой (8,9).
[533]
Интересно, что, хотя такие двойные варианты ударения в данном случае, с прилагательным «счастливый» и его краткой формой «счастлив» современной нормой уже не допускаются, тем не менее, в наречии «счастливо» считается по-прежнему допустимой нормой и то, и другое ударение: можно говорить и «счАстливо», и «счастлИво» (9).
Приведём ещё пример из стихотворения Набокова «Первая любовь» (1930):
И много лет прошло, и счАстливо
я прожил без тебя, а всё ж
порой я думаю опасливо:
жива ли ты и где живёшь.
А вот другой пример из стихотворения Рубцова «Добрый Филя» (1960):
Я запомнил, как диво,
Тот лесной хуторок,
Задремавший счастлИво
Меж звериных дорог...
В стихотворении Никитина «Степная дорога» (1853) встречаем наречие «в забЫтьи» с устаревшим ударением:
И степь той песни переливам,
И безответна и пуста,
В забЫтьи внемлет молчаливом,
Как безмятежное дитя...
Однако, у Лермонтова в стихотворении «Люблю я цепи синих гор...» (1832), хотя оно написано на 20 лет раньше, находим то же наречие соответствующим современной орфоэпической норме:
[534]
И я в чудесном забытьИ
Движенья сковывал свои,
И с ним себя желал я слить,
Чтоб этим бег наш ускорИть...
В стихотворении Лермонтова «Люблю я цепи синих гор...» (1832) заметим ещё отступление от современной нормы ударения в глаголе «ускорить», поставленном на последний слог, вместо второго .
В стихотворении «Мыши» (1899) Брюсов пишет:
В нашем доме мыши поселились
И живут, и живут!
К нам привыкли, ходят, расхрабрились,
ВИдны там и тут.
Такое же устаревшее ударение в слове «видны» встречаем и у Гумилёва в стихотворении «Отравленный» (1912):
«Мне из рая, прохладного рая,
ВИдны белые отсветы дня…
И мне сладко — не плачь, дорогая, —
Знать, что ты отравила меня».
Также и в его стихотворении «Каракалла» (1906):
Но к чему победы в час вечерний,
Если тени упадают ниц,
Если, словно золото на черни,
ВИдны ноги стройных танцовщИц?
[535]
В стихотворении «Война» (1914) Гумилев применял слово «видны» в соответствии с современной литературной нормой:
И воистину светло и свято
Дело величавое войны,
Серафимы, ясны и крылаты,
За плечами воинов виднЫ.
В стихотворении «Каракалла» нужно обратить внимание ещё и на устаревшее ударение в слове «танцовщиц» на последний слог.
У Лермонтова в драме «Маскарад» (1835-1836) это слово звучит правильно (8,9) :
Потом в театр — душа трепещет
При мысли, как с тобой вдвоём из-за кулис
Выманивали мы танцОвщиц и актрис…
Сцена вторая. Выход пятый. Казарин.
У Брюсова в стихотворении «К Медному всаднику» (1906) находим применение устаревшей нормы ударения в прилагательном «изогнутой»:
Сменяясь, шумели вокруг поколенья,
Вставали дома, как посевы твои...
Твой конь попирал с беспощадностью звенья
Бессильно под ним изогнУтой змеи.
А в стихотворении «L'Ennul de vivre...» (1902), написанном ранее вышеприведённого, Брюсов то же слово произносил с современным ударением (8,9):
[536]
Есть думы гордые - мои исканья бога, -
Но оскверненные притворством и игрой,
Есть думы-женщины, глядящие так строго,
Есть думы-карлики с изОгнутой спиной...
В стихотворении Брюсова «Ранняя осень» (1905) встречаем устаревшее ударение в существительном «багрянец»:
Здравствуйте, дни голубые, осенние,
Золото лип и осин багрянЕц!
Здравствуйте, дни пред разлукой , осенние!
Бледный - над яркими днями - венец!
Вспомним песню со словами народными «Окрасился месяц багрянцем» также есть слово «багрянец», но с современным ударением:
Окрасился месяц багрянцем,
Где волны шумели у скал.
- Поедем, красотка, кататься,
Давно я тебя поджидал.
В качестве примера современного ударения в этом слове приведём ещё пример из стихотворения Андрея Белого «Телеграфист» (1906):
Багрянцем клен промоет -
Промоет у окна.
Домой бы! Дома ноет,
Без дел сидит жена...
[537]
В Словаре ударений русского языка Резниченко (9) указывается, что норма ударения в слове багрянец изменялась и ещё недавно некоторые словари рекомендовали и вариант ударения, приведённый в стихотворении Брюсова.
Однако, в настоящее время вариативность ударения в формах слова «багрянец» уже не допускается.
В поэме «Погорольщина» (1928) Клюев вместо «Окон» с ударением на первую букву «о» даёт устаревшее ударение «окОн» (9):
Ах, пусть полголовы обрито,
Прикован к тачке рыбогон,
Лишь только бы, шелками шиты,
Дремали сосны у окОн!
Вместе с тем нужно отметить, что уже Пушкин писал это слово в соответствии с современной нормой:
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей.
Руслан и Людмила. Песнь первая.
Так что, как видим, старая норма ещё долго, по крайней мере целый век, использовалась вместе с современной и до сих пор она, как свидетельствует Словарь ударений русского языка, часто встречается в обыденной речи и у поэтов (9), хотя уже не является литературной и произношение «окОн» считается неправильным (8).
В стихотворении «По мне пролеткульт не заплачет...» (1919) Клюев использовал старую норму ударения в слове «кряжистой», означающим «толстый и крепкий» о дереве и «невысокий и очень плотный», когда так говорится о человеке (9):
В кряжИстой тайге попугаи,
Горилла за вязкой лаптей...
[538]
Я грежу о северном рае
Плодов и газельных очей!
Современную норму ударения использовал уже Есенин в стихотворении «Заглушила засуха засевки...» (1914):
Открывались небесные двери,
Дьякон бавкнул из крЯжистых сил:
«Еще молимся, братья, о вере,
Чтобы Бог нам поля оросил».
Современная норма сохраняет в прилагательном «кряжистый» ударение основы «кряж», которая имеет место в русском языке и как существительное, означающее «короткий обрубок толстого бревна» и ещё «невысокую горную цепь» (9).
Во второй части поэмы (1934) «Песня Гамаюна» из неоконченного цикла «Разруха» Клюев пишет:
Метла небесная за грех
Тому, кто, выпив сладкий мех
С напитком дедовским стоялым,
Не восхотел в бору опалом,
В напетой, кОндовой избе
Баюкать солнце по судьбе...
Прилагательное «кондовой» в соответствии с современной литературной нормой должно читаться с ударением на вторую букву «о»: кондОвой, а в стихотворении Клюева оно читается иначе: то ли «кОндовой», то ли «кондовОй».
В то же время в поэме «Погорельщина» (1928) поэт произносил это слово в соответствии с современной нормой:
[539]
Доска от сердца сосны кондОвой —
Иконописцу, как сот медовый...
Норма произношения этого слова, означающего в прямом смысле «из хвойной, плотной древесины с малым количеством сучков и в переносном смысле - «старинной, исконной», изменялась до недавнего времени, допуская различные ударения(6).
В этой же поэме Клюев пользовался и старой нормой ударения в слове «кедровой» с ударением на первый слог, вместо второго:
Февраль рассыпал бисер рясный,
Когда в Сиговец, златно-бел,
Двуликий Сирин прилетел.
Он сел на кЕдровой вершине,
Она заплакана доныне,
И долго, долго озирал
Лесов дремучий перевал.
В вышеприведённом отрывке из поэмы Клюева «Погорельщина» (1928) нужно пояснить ещё следующие архаизмы:
прилагательное «рясный», образованное от существительного «рясна», означает древнерусские украшения в форме подвесок (444);
Сирин - легендарная сладкоголосая полуптица-полудева в русском православном сказании у старообрядцев. Пение птицедивы Сирин так сладостно, что человек, заслышав его, забывает обо всем и идет за ней, не в силах остановиться, пока не умирает от усталости (445).
Возвращаясь к прилагательному «кедровой», ещё раз процитируем строки, следующие далее из той же поэмы (мы их приводили в разделе о диалектизмах):
[540]
Пройдут в синих саванах девять ночей,
Десятые звёзды пойдут на потух,
И Лопский погост — многоглавый петух
На кЕдровом гребне воздынет кресты:
Есть Спасову печень сподобишься ты.
А теперь прочтём следующий отрывок из поэмы Клюева «Песнь о Великой матери» (1930-1931), в котором поэт применял современную норму ударения в этом прилагательном
Нет премудрее народа,
У которого межбровье –
Голубых лосей зимовье,
Бор незнаемый кедрОвый...
II.8.4.2 Вариативность ударений, допускаемая современными нормами, с примерами устаревших и иных отклонений от них
Некрасов в поэме «Княгиня М. Н. Волконская (бабушкины записки)» (1826-1827) писал:
РодИлась я, милые внуки мои,
Под Киевом, в тихой деревне;
Любимая дочь я была у семьи.
Наш род был богатый и древний...
Глава 1.
Владимир Соловьёв в стихотворении «Пародии на русских символистов» (1895) написал:
[541]
И не зови сову благоразумья
Ты в эту ночь!
Ослы терпенья и слоны раздумья
Бежали прочь.
Своей судьбы родИла крокодила
Ты здесь сама,
Пусть в небесах горят паникадила,-
В могиле - тьма.
Русская поэтесса Раиса Кудашёва (урождённая Гидройц или, по более поздней версии, Гедройц, литовского происхождения) (1878-1964) (410), стала широко известной, благодаря, главным образом, стихотворению «Ёлка» (1903)», опубликованному в новогоднем номере журнала «Малютка» под псевдонимом «А. Э.», после того, как часть этого стихотворения была положена на музыку Леонидом Бекманом и стала популярной детской песенкой (1905), которая начинается следующими словами:
В лесу родИлась ёлочка...
Нужно иметь в виду, что глагол «родить» церковнославянского происхождения (93), в прошедшем времени для спряжения в третьем лице женского рода имеет два варианта ударений, являющихся нормой: родилА, родилАсь для совершенного вида, отвечающего на вопрос - «Что сделала?», и родИла, родИлась для несовершенного - «Что делала?» (118), в зависимости от того, стало ли рождение уже фактом («произвести на свет») или же находится в процессе совершения («давать жизнь кому-нибудь или чему-нибудь», причём это может быть однократно или неоднократно.
Можно ли отметить отступление от указанных норм ударений в вышеприведённых примерах из стихотворений Некрасова, Соловьёва и Кудашёвой?
[542]
Во-первых, можно предположить, что в то время этих норм они ещё и не знали или их тогда вовсе не было, а правильным было и такое произношение, которое они применяли и, может быть, только такое, которое дифференцировалось в зависимости от различных смысловых значений позднее.
Во-вторых, нужно иметь в виду, что приведённое выше определение, относящееся к совершенному и несовершенному виду, вообще говоря, двувидового глагола «родиться», поддерживаемое не только автором словаря Русское словесное ударение (118), но и академическим изданием орфографического словаря (77), не является полным. Оно не учитывает ещё один смысловой аспект: одушевлённости или неодушевлённости предмета или существа, которое родилось или рождается.
Когда мы говорим, например, «родилась идея или мысль», то всегда должны ставить ударение на «и» во втором слоге, даже в том случае, когда действие совершено.
Приведём в связи с этим ещё одну цитату из «Евгения Онегина», Пушкина, которую мы уже цитировали в другом месте, в связи с отклонением от литературной нормы в деепричастии «смотря»:
И сердцем далеко носилась
Татьяна, смОтря на луну...
Вдруг мысль в уме ее родИлась...
"Поди, оставь меня одну..."
Третья глава, XXI строфа.
Наконец, ещё одна цитата с примером этого глагола из стихотворения Гумилёва «Родос» (1912):
Нам брести в смертоносных равнинах,
Чтоб узнать, где родилась река,
На тяжелых и гулких машинах
Грозовые пронзать облака.
[543]
Слово «родить», кроме обычного значения имеет и более глубокий смысл: явить потомка (явиться предком). Так, например, в Священном Писании сказано, что Ефа родила Газеза, хотя последний был сыном (или потомком) Харана, ее сына (или потомка) (1Пар.2:46) , а в Мат.1:8 сказано, что Иорам родил Озию (Азарию), в то время как между ними были еще Охозия, Иоас и Амасия (1Пар.3:11 -12). (159)
Переходя к следующему глаголу, процитируем далее ещё раз стихи Пушкина «Домик в Коломне» (1830):
Проходит день, другой. В кухарке толку
Довольно мало: то переварИт.
То пережарит, то с посудой полку
Уронит; вечно всё пересолит.
Как было отмечено выше, в разделе об устаревших нормах ударений в глаголах, в слове «переварит» Пушкин отклонялся от современной нормы, требующей постановки ударения на корневую гласную «-а», т.е., сохранять его как и в корне «вар»: перевАрит.
В то же время, нужно отметить, что глагол «пересолит» можно, в соответствии с современной нормой, произносить в обоих вариантах: и пересОлит и пересолИт (9).
В стихотворении Апухтина «Венеция» (1883) читаем:
В развалинах забытого дворца
Водили нас две нищие старухи,
И речи их лилИся без конца.
Современные нормы допускают оба варианта ударения: лилИсь и лИлись (6), а вариант «лилися» является теперь устаревшим, архаичным и просторечным.
В стихотворении «У себя» (1901) у Брюсова находим отступление от современной литературной нормы в ударении в слове «залито»:
[544]
Лучей зрачки горят на росах,
Как серебром все залитО...
Ты ждешь меня у двери, посох!
Иду! иду! со мной - никто!
Литературная норма: залИто и зАлито, но не залитО, хотя в обыденной речи и у других поэтов встречается и такое ударение.
Подобное указанному отклонение от литературной нормы допустил и Бунин в стихотворении «Листопад» (1900):
Светло и пусто на поляне;
Лес, белым светом залитОй,
Своей застывшей красотой
Как будто смерть себе пророчит...
Также ещё и у Твардовского в поэме «За далью - даль» (1950–1960) встречаем такое же отступление от нормы ударения в этом слове:
Пора! Ударил отправленье
Вокзал, огнями залитОй,
И жизнь, что прожита с рожденья,
Уже как будто за чертой.
Норма: залИтый и зАлитый.
Ещё в стихотворении «Ленин и печник» (1938-1940) поэт написал:
[545]
Крякнул мастер осторожно,
Краской густо залилсЯ.
- То есть как же так нельзя?
То есть вот как даже можно!..
Блок в стихотворении «Уходит день. В пыли дорожной...» (1902) делает такое же устаревшее ударение в родственном слове «слился»:
Уходит день. В пыли дорожной
Горят последние лучи.
Их красный отблеск непреложно
СлилсЯ с огнем моей свечи.
Современные нормы: залИлся и слИлся.
У Волошина в стихотворении «Небо запуталось звёздными крыльями» (1902) читаем:
Топот охоты умолк в отдалении.
Воют собаки голОдны и злы.
Гордость… и жажда любви… и томление…
По лесу полосы света и мглы.
Литературная норма ударений: гОлодны и голоднЫ, но не голОдны.
В слове «ракушка» допускается двоякое ударение: рАкушка и ракУшка (9). Хотя сравнительно недавно нормой считалось только ударение на втором слоге: ракУшка (9, 27, 68, 69), вариант с ударением на первом слоге встречаем, например, у Северянина в стихотворении «Эст-Тойла» (1918):
[546]
Привет вам, шпроты и лососи,
И рАкушки, и голоса,
Звучащие мне на откосе, -
Вы, милые мои леса!
У Рубцова в стихотворении «Ты просил написать о том...» (1959-1962) читаем:
Этот сад мне, как раньше, мил,
Но напрасно к одной блондинке
Я три года назад ходил
Вот по этой самой тропинке.
Я по ней не пойду опять,
Лишь злорадствую: “Где уж нам уж!”
Та блондинка хотела ждать,
Не дождАлась...
И вышла замуж.
Литературная норма: не дождалАсь. Хотя произношение с ударением, применённым поэтом, встречается в обыденной речи, всё-таки оно не является литературной нормой.
Интересно, что по отношению к мужскому роду правильно говорить дождАлся, не дождАлся, а по отношению к женскому - дождалАсь, не дождалАсь, а вот, когда мы говорим об обоих, то литературной нормой являются оба варианта ударения: дождалИсь и дождАлись, не дождалИсь и не дождАлись(9).
Рассмотрим примеры вариативности ударения в глаголах «сгрудить», т.е. «собрать в груду,кучу, толпу и т.д.» и «сгрудиться», означающего «собраться вместе тесной толпой». Произносить эти глаголы и образованные от них глагольные формы, включая причастия и деепричастия, можно, в соответствии с современными литературными нормами, с двумя вариантами ударений: сгрУдить и сгрудИть; «сгрУдиться» или «сгрудИться»; сгрУжу и сгружУ; сгрУдивший или сгрУдившийся и сгрудИвший или сгрудИвшийся; сгрУдив или сгрУдившись и сгрудИв или сгрудИвшись и т.д. (6)
[547]
Плакат на стене с пьяной рожей
Царя, кулака и попа.
"Час добрый!"
"Здорово, прохожий!"
вкруг деда сгрудИлась толпа.
Демьян Бедный «До этого места!» (1918)
Лошадь на круп
грохнулась,
и сразу
за зевакой зевака,
штаны пришедшие Кузнецким клёшить,
сгрУдились,
смех зазвенел и зазвякал:
— Лошадь упала!
— Упала лошадь!
Маяковский. «Хорошее отношение к лошадям» (1918)
Встанет Россия — все споры рассудит…
Встанет Россия — народности сгрУдит…
И уж Запада больше не будет;
Брать от негодной культуры росток.
Северянин. «Колыбель культуры новой» (1923)
[548]
Чужие фары сгрУдят темноту —
я друга жду.
Вознесенский. «Свет друга» (1979)
Георгий ИвАнов (1894 - 1958) — русский поэт, родившийся в Литве и умерший во Франции (отец его был из полоцких дворян, а мать — баронесса Вера Бир-Брау-Браурер фон Бренштейн происходила из родовитой голландской семьи), эгофутурист и акмеист, один из крупнейших поэтов русской эмиграции, а также прозаик, публицист, переводчик (411) в стихотворении «Ваза с фруктами» писал:
Над грушами лежит разрезанная дыня,
Гранаты смуглые сгрудИлись перед ней;
Огромный ананас кичливо посредине
Венчает вазу всю короною своей.
Есенин в стихотворении «Троицыно утро, утренний канон...» (1914) произносит прилагательное «хмЕльная», в соответствии со старой нормой, вместо «хмельнАя» (9):
Тянется деревня с праздничного сна,
В благовесте ветра хмЕльная весна.
Тем не менее, нужно иметь в виду, что до сих пор существуют варианты произношений в формах «хмелён» и «хмЕлен» (9).
Источник: Произведения / Стихи.ру - http://www.stihi.ru/2017/06/18/7010
Источник: Вконтакте
Источник: Facebook
Источник: Одноклассники
Отредактировать или удалить данное произведение
