Автор:
Майя Ледневская"Ты всегда была сильной", слышала она слова, но уже не понимала их смысла. Та, кто всегда помогала другим, не могла справиться со своим горем, раздавившим ее. Оно накатывало волнами, неотвратимо, стремясь стереть жертву с лица земли. Невозможно было заглушить эти терзающие мысли, они возвращались снова и снова. Ничто уже не могло остаться прежним, ее разум словно раскололся на миллион осколков, и вот теперь она отстраненно, словно через пелену, отгородившую ее от всего мира, смотрела на них.
Трудно было поверить в то, что произошло, это было невозможно, не могло, не должно было случиться, но что было до того реальности, по-прежнему равнодушно убивавшей ее. Она даже не могла плакать, потому что не мог плакать он. С раннего детства она чувствовала малейший порыв его души, его радость и боль. Разве могло быть иначе... "Мама говорила, что мы родились держась за руки и плакали, если нас разлучали хотя бы на минуту".
Застыв в оцепенении смотрела она в темный провал окна на далекие огни проезжающих машин. В голове поднимающимся из глубин подсознания безумием билась мысль "как вы можете, какое вы имеете право спокойно ехать куда-то, когда...". Если тот, кто был ее частью, частью ее жизни, всегда, даже до того, как она началась.... А с чего начинается жизнь... с мысли, а не с действия, некстати подумала она, "с большого взрыва", вспомнила она одну из его шуток.
Закрыв глаза, она увидела его знакомое до малейших черт лицо, улыбку, которой он любил ее дразнить, глаза, которые невозможно было забыть, и невольно улыбнулась, а потом ее охватил ужас, " но я забуду его, так устроена человеческая психика, я забуду, чтобы выжить, чтобы не сойти с ума". Впервые по-настоящему осознав, что может навсегда потерять его, она почувствовала себя абсолютно обескровленной. Ее рука сжималась и разжималась, эти механические движения, предвещавшие обморок, какое-то время удерживали в реальности, но потом мелькавшие вокруг черные пятна сгустились и поглотили ее, впервые потерявшую сознание не со страхом, а с благодарностью.
... Неужели наркоз подействовал так быстро? Поправив капельницу, медсестра ободряюще погладила холодную бледную руку, с улыбкой рассказывая о чем-то врачу-анестезиологу, но смысл их слов не доходил до человека, лежащего перед ними таким невесомым и беззащитным. Вынужденно доверив этим людям свое тело, он уже был в другом, своем мире чудес. И здесь не было никого, кроме приглушенного света, который, он почему-то знал это, мог и хотел слышать его. Это было так же естественно, как дыхание, но почему, чтобы вдохнуть нужно столько сил? Ему захотелось сказать об этом, но онемевшие губы раз за разом подводили и пришлось оставить бесплодные попытки.
Наверное это сон... Два велосипеда на траве... Мальчик... или девочка в рваных джинсах и белой футболке, ей только восемь... Обняв рыжего щенка, она лежит на нагретых солнцем досках веранды и рассматривает ссадину на своей руке. Уже почти не больно, но мама так перепугалась, всегда она тревожится! Это все потому, что Терри бросился под колеса, а я врезалась в дерево, а потом мы... Мы?..
Казалось, еще мгновение и смутные образы фильма на ее веках станут реальным воспоминанием, но поймать его никак не получалось, как бывает всегда, когда хочешь чего-то слишком сильно.
...Теплый июньский вечер мягко спускается на газон, тени незаметно подползают все ближе, и слабый ветер зашелестел, словно укладываясь спать, в верхушках деревьев, а на кухне тихо играет музыка и звякает посуда, сейчас бабушка позовет нас пить чай. Почему мы... Нас... Но ведь я одна, я тогда ...и сейчас...была одна. Разве есть еще кто-то? Она цеплялась за эти неизвестно откуда взявшиеся слова, словно от них зависело ее существование.
Вслед за этой мыслью, мелькающие точки под ее веками сложились в ярко-красные буквы. П Р О С И, одна за другой они необъяснимо четко проявлялись на ее закрытых веках.
...Но ведь я не сплю. Что это... Лекарства? Какой-то побочный эффект, услужливо отметило гаснущее сознание. Этого нет... Но я вижу то, что не хочу видеть. И знаю... И душевная боль снова сцепила свои неотвратимые и безжалостные объятия. "Проси" требовательно и чуть ярче, словно ловя ее ускользающие мысли, снова вспыхнули буквы. Ее суеверный ужас не мог стереть их, ничто не могло заставить их исчезнуть. И тогда, в последний момент, она вспомнила... Вложив в свою громкую как любовь мольбу весь немеркнущий огонь своего гибнущего сердца, она не просила, а требовала, чего хотела больше всего на свете и чего ни один человек не мог сделать для нее, верните его, верните, чего бы это ни стоило, заберите меня! А потом открыла свои удивленные светлые глаза, чтобы больше не закрыть их никогда...
"Это та девушка со Скандинавии?", - за дверью шушукалась парочка любопытных из соседней палаты. "После таких аварий не выживают, в новостях пишут, что она специально... Слетела с трассы прямиком в дерево. -А я слышала, там просто..." Звук шагов пропал и в пространстве снова разлилась тишина. И в этой тишине был голос, казавшийся таким знакомым. Он зовет, он ищет меня.
Я слышу его во сне или наяву? Странный, зовущий, смеющийся и плачущий, обличающий и полный раскаяния, страдающий и примиряющий с жизнью... Его голос. Чей? Она не смогла бы ответить , но удивительным образом человек, которому он принадлежал, был ей дороже всех на земле. После этого что-то неуловимо изменилось в ней.
Но она выжила. И впервые за долгое время пройдя по уже весенней улице, непривычно солнечной для ее города, она осознала, что в душе проснулось незнакомое ей, тихое чувство... очень трогательное. В нем не было желания присвоить и завладеть. Только безграничное удивление, тоска и нежность. Потому что нигде прежде, ни в мечтах, ни в жизни, ни в книгах, спасение в которых она находила с самого детства, не встречала она существа прекраснее. Впервые увидеть его было похоже на возвращение домой после долгих изнурительных странствий. Возвращение к себе. Где все кажется новым и, словно в детстве, манящим неизвестностью.
"Как в первый день творения", откуда-то всплыла строчка и она улыбнулась своим мыслям. В них все было правильно и все было оправдано, то, что существовало когда-то и будет существовать после, и все, кто страдал и радовался с начала времен теперь были знакомы и близки ей. С удивлением она смотрела на мир, открывая в своем сердце целую вселенную. Вселенную, которая отражалась в его глазах... Это причиняло боль, но в то же время наполняло необыкновенным счастьем, сути которого она не понимала и не хотела искать объяснения, боясь что оно отнимет единственную причину жить.
Люблю тебя, люблю, как же я тебя люблю, - единственная мысль освещала и наполняла смыслом ее жизнь. "Боже мой, если бы ты знал, как ты прекрасен, если бы ты знал.... Ты бы ценил свою жизнь больше всего на свете... Пожалуйста, береги себя. Если бы я могла, если бы понадобилось - я отдала бы свою жизнь за тебя", думала она, не зная, что однажды уже сделала это... И теперь предстоит жить дальше, забыв... что когда-то знала его, как саму себя, грела его вечно холодные руки, пока они ехали в школу и прощала все глупые шутки, стоило ему взглянуть на нее своими невозможными глазами достаточно выразительно...
-А помнишь, в восемь лет мы уехали так далеко, что не могли найти дорогу домой?... И если бы не Терри, смотри, он бежал за нами! - Правда? Он такой неугомонный! - Вот глупышка, чуть не прыгнул под колеса! - Все потому, что вечно смотришь в небо, что ты там , интересно, хочешь увидеть?... -Смотри, у тебя кровь... -Мне совсем не больно, но вот джинсы порвались, папа даже не заметит, но мама...она...
-Ты все-таки уезжаешь? -Да, ты же знаешь, я хочу учиться в Лондоне... -А помнишь, нам было лет 5 и я столкнул тебя с пирса? - Ага, по-моему, ты испугался больше, чем я и заплакал, пришлось успокаивать еще. -Прости, я был... -И остался. Кто Стива недавно со сцены столкнул, а ?...- Теперь у чувака полно впечатлений, а что - бесплатный аттракцион!
-Ты все же выберешься из своей глуши на Рождество? -Ты же знаешь, не могу бросить заповедник, а сейчас там ... но конечно я постараюсь приехать -Я всегда говорил что изучение русского языка до добра не доведет и ты сгинешь где-нибудь в Сибири -Знаешь, я очень очень скучаю по тебе - За праздники я тебя так достану, что ты проклянешь все на свете. Потому что я тоже скучаю по тебе!
...Все, все их воспоминания исчезли, а ее самой больше нет... Ее нет и никогда не было в его жизни. Что за высшая сила и с какой стороны - темной или светлой, кто - ангел или демон отозвался на ее мольбу, на безумный крик отчаяния души, ослепленной потерей своего отражения? Каким бы ни был ответ - она его никогда не узнает. Все хорошо. Все теперь хорошо, - так шепчет она даже через месяцы и годы, так и не найдя ответов. Наверное, я прошу слишком многого - понимать. Остается чувствовать.
Но как же это иногда невыносимо. Сходить с ума то от ощущения пустоты, то от эйфории, потому что где-то на другом конце земли - есть он! Умирать от желания его обнять. Писать ему письма и говорить с его призраком бессонными ночами. А еще видеть сны, в которые он иногда возвращается, и плакать безутешно, как в детстве, просыпаясь в тишине. И самое страшное - оказавшись среди сотен восторженных людей, ловить его случайный взгляд, чтобы хоть раз заглянуть в глубину родных глаз, чувствуя, что иначе просто растворишься в толпе без следа.
Ты всегда смотришь так, словно... вот-вот вспомнишь что-то очень важное. И с этим очень тяжело жить, ты принимаешь таблетки и напиваешься, чтобы забыться, ты спасаешься, превратив свою жизнь в произведение искусства. Ты отдаешь себя тем, кто этого никогда не оценит. Ты вечно ищешь того, кто тебя защитит от самого себя. Но не можешь вспомнить. Может, когда-нибудь вспомню я... Как бы там ни было... Нам придется научиться принимать себя и эту жизнь.
Она часто просыпалась, словно ее кто-то толкнул, и в этот раз долго смотрела в окно, а потом написала на запотевшем стекле его имя. Она рисовала его еще и еще раз, снова и снова, как старательная ученица, наполняясь радостью. Теперь все хорошо, - прошептала она. Ночное шоссе переливалось потоком вечно гаснущих и загорающихся огней, и на несколько мгновений ее охватило странное ощущение беспричинного счастья, такого яркого и бесконечного, что душа не смогла бы вместить его дольше, чем на несколько секунд. Может быть, потому что где-то далеко, очень далеко, укутавшись с головой в одеяло, как ребенок, видел ее во сне и улыбался самый удивительный человек на земле. Единственное условие ее существования.
Источник: Произведения / Стихи.ру - http://www.stihi.ru/2017/06/16/978
Источник: Вконтакте
Источник: Facebook
Источник: Одноклассники
Отредактировать или удалить данное произведение
